Афоризмы от В. С. Черномырдина

Из Черномырдина 
 Что говорить о Черномырдине и обо мне?  У меня к русскому языку вопросов нет.  Этот призрак бродит где-то там в Европе, а у нас почему-то останавливается.  Хватит нам бродячих.   Народ жил, жив и будет жить!  На любом языке я умею говорить со всеми, но этим инструментом я стараюсь не пользоваться.  Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто!   Я сам вообще-то человек не злобный, тем более по отношению к женщинам.  Я в своём седле премьерском - только ветер в ушах!   Вот Михаил Михайлович - новый министр финансов. Прошу любить и даже очень любить. Михаил Михайлович готов к любви.  На ноги встанем - на другое ляжем.  У нас нет поводов для невротических восклицаний, что "всё не так", "всё плохо". В России всегда слишком много того, что не так.  Произносить слова мы научились. Теперь бы научиться считать деньги.   Пенсионную реформу делать будем. Там есть, где разгуляться.  Говорят: даёшь эмиссию триста тридцать триллионов рублей. Экономике нужен кислород. Как раз наоборот. Это не кислород. Один раз дыхнёшь, а потом только останется дрыгнуть. Ногами.   С налоговым сюрреализмом нужно кончать.   Я в вице-президенте особой нужды не вижу. Был у нас один - до сих пор рыдаем.   Я готов пригласить в состав кабинета всех-всех - и белых, и красных, и пёстрых. Лишь бы у них были идеи. Но они на это только показывают язык и ещё кое-что.   Россия со временем должна стать еврочленом.  Надо контролировать, кому давать, а кому не давать.  Почему мы вдруг решили, что каждый может иметь?   Я тоже несу большую нагрузку. И у меня тоже голос сел. А я ведь даже вчера не пил.И другого ничего не делал. Я бы это с удовольствием сделал.   В России власть никогда не любили. Мне хотелось бы быть представителем нестрашной власти. Той, которую бы уважали, но не из страха.  Вообще-то успехов немного. Но главное: есть правительство!  Сейчас у нас сложилась, я бы сказал, напряжённая устойчивость в треугольнике властей. Конечно, треугольник этот не вполне равнобедренный.  Хотели как лучше, а получилось как всегда.  В харизме надо родиться.  Есть ещё время сохранить лицо. Потом придётся сохранять другие части тела.   Курс у нас один — правильный.   Лучше водки хуже нет!   Моя жизнь прошла в атмосфере нефти и газа.   Мы выполнили все пункты: от А до Б.   Мы никуда не вступаем, да нам и нельзя вступать. Как начнем вступать, так обязательно на что-нибудь наступим.   Мы с Вами ещё так будем жить, что наши дети и внуки нам завидовать станут!   Нельзя запрягать телегу посреди лошади.  Принципы, которые были принципиальны, были непринципиальны.  У кого руки чешутся? У кого чешутся — чешите в другом месте.   Учителя и врачи хотят есть практически каждый день!   Я далёк от мысли…   Я ничего говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу.

Студенческие годы

Вологда

Уютный северный город стал местом её студенческих волнений. На первом курсе она снимала угол в деревянном доме на берегу реки Вологды. И когда много позже она читала "Вечерние стихи" Н. Рубцова:

 Когда в окно осенний ветер свищет

И вносит в жизнь смятенье и тоску,

Не усидеть мне в собственном жилище,

Где в час такой меня никто не ищет,-

Я уплыву за Вологду-реку!...

она удивлялась, как хорошо ему удалось передать атмосферу тех лет в Вологде, те пейзажи северных краёв и те ощущения, которые возникали при виде этих скромных красот.Всё так узнаваемо в стихах Рубцова! Эти деревни, реки, озёра, берега!

Вологда. Кремль.

Вологда. Пединститут, факультет иностранных языков

Имя в истории и искусстве

ИМЯ В ИСТОРИИ И В ИСКУССТВЕ

 Григорий Гагарин "Лезгинка"

 (Здесь изображены Александр Чавчавадзе и его дочери Екатерина, Нина и Софья)

 Нина Чавчавадзе 

Нина Чавчавадзе

 Александр Грибоедов

 Могила А. С. Грибоедова 

 Могила А. С. Грибоедова

 ИМЯ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ 

 Нина Чавчавадзе, прелестный нежный грузинский цветок, дочь князя Ильи Чавчавадзе, друга Александра Сергеевича Грибоедова, русского поэта и дипломата, автора знаменитой комедии "Горе от ума".

 Грибоедов еще ребенком знал Нину, всегда восхищался ее красотой, искренностью, остроумием.

 По дороге в Персию, куда был назначен полномочным министром, Грибоедов заехал к старым друзьям. Внезапно, за семейным обедом, он сделал Нине предложение. Во время брачного обряда он, быть может, впервые испытал во всей силе счастливую любовь, переживая, по его словам, такой роман, который оставляет далеко за собой самые причудливые повести славящихся фантазией беллетристов.

 В Тегеран он отправился без Нины, чтобы приготовить там все к приезду любимой. О нежности и любви, которой он окружал Нину, говорят его письма, полные ласки, любви и мольбы к Богу, чтобы никогда им больше не разлучаться. 

 Их недолгая любовь была настолько высока, что просто не могла окончиться счастливо. Фанатики ислама подняли в Тегеране бунт и поголовно уничтожали русских. Обезображенное и изуродованное тело Грибоедова с трудом было найдено в груде трупов. А.С. Пушкин видел его гроб по пути в Арзрум.

 Грибоедова похоронили в Тбилиси, в монастыре Святого Давида, прекрасным природным местоположением которого он всегда любовался. По воле Нины Чавчавадзе на его могиле начертаны исполненные любви и печали слова: "Жизнь и дела твои бессмертны в памяти русских, но для чего пережила тебя любовь моя?"

 (Из Интернета)

 Монастырь Святого Давида

 *** 

Александр, вы блистали

 И умом, и видной статью, 

Александр, вы пленяли 

Дочерей столичной знати.

 -Мой гусар - шептали губы, 

-Мой корнет - качался веер,

 Адъютант...

 Как принимали Вас мадам, 

в желанность веря. 

У Ловаль без Вас скучали

 Чаадаев, Кюхельбекер,

 Даже Пушкин ревновал к Вам 

Свежесть музы в Старом Свете... 

По чужим краям мотало,

 Добровольно, по указу, 

Победитель! Своё имя 

Не роняли Вы ни разу. 

Александр, как же ловко

 Пленных в Персии спасали,

 Муджшехид и его свита 

Не перечили, молчали.

 Но игрою закулисной

 Гнев толпы на Вас наслали,

 Порубили ночью тёмной

 Чужеземца, растерзали.

 Сколько Вам всего досталось...

 Вас сама княжна любила,

 На Святой Горе Давида 

Вас, в печали, хоронила,

 Юная, до самой смерти, 

Безутешною женою

 В сердце Вас своём хранила

 Чёрной розою, вдовою.

 От ума пришло к Вам горе,

 Неугодная миссИя, 

Своей памятью не больно

 Жалует сынов Россия, 

А сынов, достойных, слава

 Ей сыскала стать и твёрдость, 

Скольких их земля знавала,

 Ей Они сложили гордость!

 (Марфина)

 * * * 

Вдова отныне 

 Нина Чавчавадзе. 

 А княгине Нине

 всего шестнадцать.

 Девочке что ведомо 

 про его судьбу? 

 Тело Грибоедова 

 спрятано в гробу. 

 Не зовут подруги 

 в хоровод невест.

 Бронзовые руки 

 обхватили крест.

 И слова простые, 

 яснее дня: 

 Ум твой для России,

 горе - для меня... 

 Надежда Полякова

 P.S. Нина Грибоедова-Чавчавадзе прожила 49 лет, замуж больше не выходила.

Лето Климта. К 150-летию со дня рождения художника

Александр Генис (Новая газета)  Лето Климта. К 150-летию со дня рождения художника   13.07.2012   В Австрийском музее Нью-Йорка я себя чувствую, как в тапочках. Здесь все по мне: и сам дворец благородных человеческих пропорций, и сувенирный магазин, в котором хорошо бы поселиться, и, конечно, кафе — гнутые спинки стульев, газеты с готическим шрифтом и лучшие в городе пирожные. Запивая их кофе со сливками, легко поверить, что сама Австрия была десертом Европы. Второстепенная великая держава, она не могла претендовать на главное блюдо, но зная свое место под солнцем, украшала его с опытом перезревшей цивилизации, готовой обменять историю на культуру. 
 «Вена была городом наслаждений, — писал ее лучший знаток Стефан Цвейг. — Едва ли в каком-либо другом городе Европы тяга к культуре была столь страстной, как в Вене. Именно потому, что Австрия уже несколько столетий не имела политических амбиций, не знала особых удач в своих военных походах, национальная гордость сильнее всего проявлялась в желании главенствовать в искусстве». С тех пор, как 50-миллионная империя ухнула в Лету, ее наследством распоряжается не столько маленькая альпийская страна, сколько музеи и библиотеки, ставшие хранителями драгоценных осколков исчезнувшей страны. Мертвая, как античность, но и живая, как она же, венская культура позволяет себя окинуть одним взглядом. Мы знаем, чем она началась, чем кончилась и какой была в разгар лета, написанного Климтом, чье 150-летие Нью-Йорк отметил дивной выставкой в Австрийском музее.  Он стал посольством Густава Климта в Новом Свете, благодаря вкусу, щедрости и тщеславию основателя музея — косметического магната Рональда Лаудера, когда Нью-Йорк обзавелся самой дорогой (из тех, что продаются) картиной в мире. Это, конечно, знаменитый портрет юной Адели, жены сахарного барона. Он был конфискован нацистами и только в 2006-м, после многолетней судебной баталии, в которой отличился американский адвокат, внук композитора Шенберга, картина вернулась из венского музея «Бельведер» законной наследнице. Сперва она предложила Австрии купить у нее картину, но когда та отказалась, полотно было продано нью-йоркскому музею за рекордную сумму в 135 миллионов долларов.
 История с картиной Климта вызвала сенсацию, ибо одним росчерком пера филантроп переписал историю искусств. Заплатив бешеные деньги, Лаудер перекроил устоявшуюся иерархию. В монографиях Климт обычно характеризовался как модернист второго ряда, сильно уступающий в значении таким корифеям нового искусства, как Пикассо или Малевич. Но после того как за его картину заплатили столько, сколько стоит целый музей, критики вынуждены принять к сведению произошедшую переоценку. Деньги ничего не могут прибавить к достоинствам шедевра, но нравится нам или нет, цена меняет наше отношение к нему. Так или иначе, у картины оказался достойный адрес. В Нью-Йорке, который кажется реинкарнацией космополитической Вены, ее называют «нашей Моной Лизой». Символ «бель эпок», картина Климта сконцентрировала в себе всю энергию западной культуры, умирающей от перенасыщенности. Застыв на грани, отделяющей фигуративную живопись от абстрактной, это полотно стало вершиной модернизма: она уже нова, но еще и красива. Климт, однако, вовсе не считал себя художником «Заката Запада». Напротив, как новый язычник, он жил зарей и воспевал торжество природы над цивилизацией. Последнюю он не любил и в нее не верил. 
Когда столичный университет заказал ему аллегорические фигуры Юриспруденции, Философии и Медицины, художник изобразил их в виде горьких иллюзий, отравляющих счастливую жизнь «естественного» человека. После того как профессора отказались преподавать студентам науки рядом с кощунственными панно, Климт выкупил свои творения у заказчика и зарекся работать с государством. В сущности, его интересовала лишь одна тема: женщина, власть эроса. Даже на его лесных пейзажах каждая береза выписана как красавица. Эротизм Климта достигает изысканного предела в картине, на которой утонченная до болезненности, нервная дама с тонким лицом и изломанными руками вписана в золотой византийский образ. Это — сама страсть, темная и опасная. Но юная и прекрасная Адель с картины Климта никак не похожа на новую Афродиту — она слишком много знает и помнит. Если у языческой богини Боттичелли не было истории, разве что — естественная, то климтовская Адель не может отказаться от накопленного прошлого — даже если бы она того хотела. Это не Венера, это — Европа. Ее худое стройное тело укутывает плотный золотой фон, в котором плавают символы полузабытых царств и религий — Египет, Крит, Микены. Шлейф из культуры стал пышной декоративной тканью ее одеяния. Опускаясь на сцену роскошным театральным занавесом, эта пелена прежних увлечений прикрывает собой утомленную Европу. Климт написал декадентскую икону, на которую могут молиться поклонники соблазнительной культуры Старого Света, которая никогда уже не была столь нарядной. 
Последователи Климта показали, что у венского благодушия была своя изнанка — темная, измученная комплексами европейская душа. Ее портрет запечатлел австрийский экспрессионизм. Он был тевтонским ответом романскому искусству. Венцы шли путем ужа, а не сокола: не от краски, а от рисунка, не от фрески, а от книги, не от Рафаэля, а от Дюрера. Импрессионисты изображали мир не таким, каким мы его знаем (этим занималась академическая живопись), а таким, каким мы его видим. Но это искусство было нервное, мистическое, музыкальное, загадочное и — часто — мрачное. Для экспрессионистов веселая Вена Штрауса была грозной «лабораторией Апокалипсиса». В их полотнах нашла свое выражение вся «болезненность австрийского ума», которую взялся вылечить венский доктор Фрейд и которую сумели воплотить наследники Климта Эгон Шиле и Оскар Кокошка. Портреты работы Оскара Кокошки, которые оттеняют и продолжают выставку Климта, сочатся печалью и страхом. Художник писал их без эскизов, за один присест, иногда процарапывая краску на полотне. Считая портреты взаимодействием двух сознаний, художник выплескивал на картины собственную боль. Не гонясь за внешним сходством, он стремился вглубь, что редко радовало его модели. Увидав результат, многие отказывались платить за работу. Так случилось с портретом известного биолога Августа Фореля. Родственники не нашли сходства, но два года спустя, когда профессор пережил инсульт, он стал выглядеть точно так, как его изобразил художник.
 Как будто предчувствуя, что ждет его поколение, он нещадно сгущал краски. С его портретов на нас глядят сосредоточенные умные лица с пронзительными глазами. Тут никто не улыбается. Все они кажутся смертельно больными пациентами того туберкулезного санатория, в виде которого Томас Манн описал старую Европу в «Волшебной горе». Это — обреченный, ждущий прихода варваров — вчерашний — мир, по которому мы не устаем тосковать. Если Кокошка ободрал Климта до мяса, то Шиле оставил от Вены один скелет. Его рисунки и живопись, которыми так богат Австрийский музей, создают лучшие декорации к фантасмагориям Кафки, о котором он, вероятно, не слышал. Герой Шиле, как кафкианский «Голодарь», находится на последней стадии изнеможения. Кажется, что жизни тут не в чем держаться. С тем большим упорством она цепляется за последнее — секс. Он позволяет ей продолжаться и за пределами индивидуального существования. Мужчины Шиле напоминают соляные столбы, женщины — флору, скажем, чертополох. Эротические сюжеты он решал совсем не так, как Климт. Секс у Шиле, как у его венского соседа и современника Фрейда, безжалостен. Первичный — дочеловеческий — инстинкт, он сильнее личности и лишен лица. 
Стремясь зафиксировать зов пола на бумаге, Шиле приносит индивидуальное в жертву универсальному. Он писал не женщину, а вызванное ею желание, не любовную пару, а соединяющую их страсть, не духовную любовь, а телесный соблазн. Эротика Шиле — неуправляемый космический вихрь, который не могут сдержать вериги культуры и общества. Та же мучительная, истерическая эмоция наполняет и его городские пейзажи, где архитектура заменяет людей. Кисть и карандаш Шиле вскрывают слоистую структуру видимого мира, геологическое напластование реальности. Твердый на сломе, «минерализованный» пейзаж Шиле неожиданно напоминает о Врубеле и Филонове. Пугающие здания, как «Дом Ашеров» у Эдгара По, обладают человеческим характером — нелюдимым, угрюмым, угрожающим. Этот мрачный мир стоических страстей, низкого слоистого неба и разломленной почвы напоен буйным духом страдания. И все же он манит нас той же сверхреалистической подробностью и пристальной ясностью, что и книги Кафки.
 Вернувшись из зимы к лету, с трудом веришь, что все это началось с любимца своей и нашей эпохи, венского мастера золотой живописи Густава Климта. На снимках начала века, среди галстухов, бородок и пенсне, где так и ждешь увидеть Чехова, Климт — единственный, кто позволял себе сниматься растрепанным, в бесформенном балахоне, полуголый, как Пан или наш Кузьминский.

Новогодние поздравления!

Новогодние поздравления!

Что вы знаете о букве "Ё"?

Статья дня

 Ксения Угланова 

Профессионал

Опубликовано 22.01.2008 50 29977

 Распечатать 

Ёпонский бог! Как сложно иногда понимать рекламные тексты, читать книги и газеты! Ну, как разобраться, что хотели сказать в слогане «Все для вас»? Как различить слова «совершенный» и «совершённый», «мел» и «мёл», «в суете сует» или «в суете суёт»? Отчего получились такие казусные разночтения? И откуда появилась эта каверзная буковка Ё? История еЁ Буква Ё – самая молодая в русском алфавите. Её придумала в 1783 году Екатерина Дашкова, сподвижница Екатерины II, княгиня и руководительница Императорской Российской Академии. На академическом заседании Екатерина Романовна спросила у Державина, Фонвизина, Княжина и прочих присутствовавших, правомерно ли писать «iолка» и не разумнее ли заменить диграф «iо» на одну литеру «ё». В печати Ё появилась впервые в 1795 году в стихах Ивана Дмитриева, а следом, в 1796-м, в стихотворениях Николая Карамзина. Впрочем, у орфографического нововведения нашлись не только сторонники, но и яростные противники. Министр просвещения Александр Шишков, к примеру, том за томом пролистывал принадлежащие ему книги, стирая из них две ненавистные точки. Большинство противников, конечно, до маразма не доходили, но и принимать Ё не спешили.

Памятник букве "Ё" в Ульяновске

Языковой консерватизм препятствовал введению двух точек: Цветаева принципиально писала «чорт», а Андрей Белый – «жолтый». Во всех дореволюционных «Букварях» Ё стояла не после Е, а в самом конце алфавита, рядом с фитой и ижицей. От фиты и ижицы избавился русский алфавит достаточно быстро: в ходе правительственных реформ орфографии и прихода рабочего класса к власти (советские солдаты и матросы разгромили типографии и изъяли лишние литеры). Букву Ё не тронули. Хочешь – пиши, не хочешь – не пиши, невелика разница. То, что разница очень даже велика, осознали в сороковые. Карты местности, перехваченные у фашистов, оказались намного точнее наших: если рядом с линией фронта находилось село Берёзовка, то на картах и по-русски, и по-немецки значилась Берёзовка. А никакая не Березовка, как у нас. После того как Сталин узнал о дотошности фрицев и нерадивости русских спецов, был издан указ, согласно которому Ё неукоснительно печаталась и в газете «Правда», и в книгах, и в государственных документах. Ну и на картах, разумеется.

Впрочем, уже в 1956 году вышли в свет и до сих пор остаются в силе орфографические правила, утверждающие: Ё следует писать лишь в отдельных, указанных в этих самых правилах, случаях. Хотели просто сэкономить типографскую краску и металл, из которого отливают литеры, а перепутали всё. Народ трактовал новые правила по-своему. И ставил две точки там, где ему взблагорассудится. И к чему нас привела «дезёфикация»? В энциклопедических изданиях «лишняя» Ё делит площадь со своей соперницей Е. На компьютерной клавиатуре она «сослана» в левый верхний угол. В телеграммах пишется исключительно «пришли денег еще». И, наконец, мы до сих пор уверены, что у Дюма кардинал не Ришельё, а Ришелье. И считаем, будто актера зовут Депардье, а не Депардьё. И известнейший поэт Фёт именуется не иначе как Фет. Опять же пиво называется то «Жигулёвским», то «Жигулевским». А сколько юридических проблем возникало у наших граждан из-за нерадивых паспортисток, не проставивших в фамилиях несчастной Ё. Получается порой, что, по одному документу человек Еременко, а по другому – Ерёменко. Так и живем, словно в нашем алфавите 32,5 литеры.

Несколько двоеТОЧНЫХ фактов 

В этом году Ё исполнилось (совсем недавно, кстати) 224 года. День её рождения – 18 ноября (по старому стилю) 1783 г. Буква Ё стоит на сакральном, «счастливом» 7-м месте в алфавите. В русском языке около 12500 слов с Ё. Из них около 150 на Ё начинаются и около 300 на Ё заканчиваются. Частота встречаемости Ё – 1% от текста. То есть на каждую тысячу знаков текста приходится в среднем по десять ёшек. 

В русских фамилиях Ё встречается примерно в двух случаях из ста. 

Есть в нашем языке слова с двумя и даже тремя буквами Ё: «трёхзвёздный», «четырёхведёрный», «Бёрёлёх» (река в Якутии), «Бёрёгёш» и «Кёгёлён» (мужские имена на Алтае). 

Более 300 фамилий различаются только наличием в них Е или Ё. Например, Лежнев – Лежнёв, Демина – Дёмина. 

В русском языке насчитывается 12 мужских и 5 женских имён, в полных формах которых присутствует Ё. 

Это Аксён, Артём, Нефёд, Пармён, Пётр, Рёрик, Савёл, Селивёрст, Семён, Фёдор, Ярём; Алёна, Клёна, Матрёна, Фёкла, Флёна. 

 В Ульяновске, родном городе «ёфикатора» Николая Карамзина, стоит памятник букве Ё. В России существует официальный Союз ёфикаторов России, который занимается борьбой за права «обесточенных» слов. Благодаря их кипучей деятельности по осаждению Госдумы, теперь все думские документы (в том числе законы) полностью «ёфицированы». Ё – с подачи председателя Союза Виктора Чумакова – появилась в газетах «Версия», «Слово», «Гудок», «Аргументах и фактах» и др., в телевизионных титрах и в книгах. Российские программисты создали ётатор – компьютерную программу, которая автоматически расставляет литеру с точечками в тексте.

А художники придумали ёпирайт – значок для маркировки ёфицированных изданий.

Источник: http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-11177/

Любимые киги

Любимые книги


Галкин Илья Саввич "За чтением"

Сейчас стало модно (в "Российской газете", например) писать о своих любимых книгах. Как правило, называют 10 книг, которые читаешь и перечитываешь. У меня такие книги тоже есть, хотя уложиться в десятку было очень непросто.

1.А.С. Пушкин "Путешествие в Арзрум"
Я очень люблю стихи и прозу А. С. Пушкина, но с большим удовольствием перечитываю время от времени "Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года".
А.С. Пушкин делится своими воспоминаниями о своей поездке на русско-турецкую войну 1829 года, в т. ч. рассказывает о встречах с Еромоловым и Паскевичем.
"До Ельца дороги ужасны. Несколько раз коляска моя вязла в грязи, достойной грязи одесской", - описания дорог и встреч очень точны, живописны и юмористичны. Поездка эта была несанкционированной Бенкендорфом, и породила (из-за одиозности некоторых сопровождавших Пушкина в этой поездке лиц) в свете всякие кривотолки, а сами записки вызвали недовольство некоторых военачальников, которые не дождались от Пушкина того, на что рассчитывали — немедленной героизации. Читается легко — прекрасный язык, без вычурности и пафоса, точные наблюдения, и тонкое чувство юмора. (Ай да Пушкин, ай да наше всё!)

2. И. А. Гончаров "Фрегат Паллада"
Цикл очерков Ивана Александровича Гончарова "Фрегат "Паллада" был впервые опубликован в середине 50-х годов XIX века. В основу его легли впечатления от экспедиции на военном фрегате "Паллада" в 1852-1855 годах к берегам Японии с дипломатическими целями. Очерковый цикл представляет собой блестящий образец русской прозы, в котором в полной мере раскрывается мастерство И. А. Гончарова – художника, психолога, бытописателя. Некоторые описания его приключений настолько юмористичны, что можешь смеяться до слёз. Но по сравнению с "Путешествием..." А. С. Пушкина рассказ о путешествии в Японию значительно продолжительнее по времени чтения.

3. Л.Н. Толстой "Война и мир"
Этот роман знает каждый, кто учился в школе. Роман-эпопея Л. Толстого рассказывает о сложном, бурном периоде в истории России и всей Европы — эпохе завоевательных походов императора Наполеона в Восточную Европу и Россию, с 1805 по 1812 год. Автор подробно рассказывает о Войне — о ходе боевых действий от Аустерлица до Бородино и Березины; и о Мире — показана жизнь в России в это же время, причем пером писателя охвачены все слои общества — дворянские семьи, крестьяне, горожане, солдаты и даже императоры.
В этом большом, многоплановом романе действуют десятки и сотни персонажей — и в их числе реальные исторические лица, при помощи которых Толстой старается изобразить жизнь в ту эпоху во всем ее многообразии. Часто автор отступает от основных событий романа и излагает свое мнение и взгляды по множеству вопросов — он говорит об исторической науке, о социологии и психологии, морали и нравственности, свободе и необходимости. Перечитывается с большим удовольствием.
Фильм С. Бондарчука - самая лучшая иллюстрация этого романа.

4. В. Набоков "Дар"
"Дар" (1938) — последний русский роман Владимира Набокова, который может быть по праву назван вершиной русскоязычного периода его творчества и одним из шедевров русской литературы XX века. Повествуя о творческом становлении молодого писателя-эмигранта Федора Годунова-Чердынцева, эта глубоко автобиографичная книга касается важнейших набоковских тем: судеб русской словесности, загадки истинного дара, идеи личного бессмертия, достижимого посредством воспоминаний, любви и искусства. Мне он интересен ещё и потому, что действие происходит в Берлине, к чему я, как преподаватель немецкого языка, имею какое-то отношение.

5. М. Булгаков "Мастер и Маргарита"
«Мастер и Маргарита» – блистательный шедевр, созданный Михаилом Булгаковым, завораживающая мистическая дьяволиада, обнажающая вечные темы любви, борьбы добра со злом, смерти и бессмертия. Эта книга – на века, она не теряет своей привлекательности; прочтя первую фразу: «В час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах появились двое граждан...», читатель погружается в мир Мастера, Маргариты, Пилата, Воланда, Азазелло с Коровьевым и других героев романа. Правда, с бОльшим удовольствием читаю про Мастера, с меньшим про Пилата.

6. С. Довлатов "Заповедник"
"Заповедник" - повесть о временной работе в Пушкинском заповеднике бедствующего писателя. С юмором Довлатов описывает жизненные перепетии своего героя - в меру алкоголика, в меру тунеядца, в меру обывателя и в меру политического диссидента (что актуально для описываемой эпохи). Повесть читается легко, портреты действующих лиц прописаны метко, несколькими штрихами, читатель наслаждается красочной речью героев. Язык автора, как всегда, ярок и убедителен. Грустная концовка всё же даёт читателю некоторую надежду на то, что у героя всё будет хорошо...Спектакль "Заповедник" в Санкт-Петербургском театре Ленсовета понравился, довольно удачный, хотя трудно передать эту блестящую прозу С. Довлатова "на театре".

7. М. Фриш "Штиллер"
Штиллер - говорящая фамилия (по-немецки "Тихий"). Героя называют - Штиллером. Ему навязывают - снова и снова - чужую роль. Роль скульптура средней руки. Издерганного, усталого мужа. Неудачливого, смехотворного любовника. Ему навязывают - снова и снова - чужую жизнь... Он - не Штиллер. Или - все-таки Штиллер? Этого, в сущности, уже не понимает даже он сам. Человек, из последних сил хватающийся за остатки собственного "я", собственной личности, собственного бытия, - но постепенно, против своей воли, надевающий на себя "я" иное. Фальшивое - или подлинное? Книга может показаться скучноватой, но я люблю почти всё, что написал М. Фриш ("homo Faber", "Синяя борода" и др.).

8. К. Маккалоу "Поющие в терновнике"
Роман уроженки Австралии Колин Маккалоу «Поющие в терновнике» (1977) - романтическая сага о трех поколениях семьи австралийских тружеников, о людях, трудно ищущих свое счастье. Воспевающая чувства сильные и глубокие, любовь к родной земле, книга эта изобилует правдивыми и красочными деталями австралийского быта, картинами природы. Фильм по роману, показанный по нашему телевидению, мне понравился. Прекрасная иллюстрация романа!

9. Э.М. Ремарк "Три товарища"
Эрих Мария Ремарк – писатель, чье имя говорит само за себя. Для многих поколений читателей, выросших на его произведениях (а мы - именно такое поколение), для критиков, единодушно признавших его работы, он стал своеобразным символом времени. Трагедии Первой и Второй мировой, боль «потерянного поколения», попытка создать для себя во «времени, вывихнувшим сустав» забавный, в чем-то циничный, а в чем-то – щемяще-чистый маленький мир верной дружбы и отчаянной любви – таков Ремарк, автор, чья проза не принадлежит старению…

10. Э. Базен "Анатомия одного развода"
Эрве Базен (Жан Пьер Мари Эрве-Базен) – известный французский писатель, автор целого ряда популярных произведений, лауреат многих литературных премий. Основная тема его произведений - проблема семейных отношений. Сюжет романа "Анатомия одного развода" прост: разводятся супруги, долго прожившие вместе, имеющие четырех детей и вступившие некогда в брак по взаимной любви. И вдруг – развод! Повод – измена мужа... Судебное решение о разводе не исчерпывает сюжета. Роман не кончается, а, напротив, только начинается. Судебное решение даёт повод к возникновению длинной цепи трудностей, сложностей, тупиков, связанных с разделом имущества, продажей дома, проблемой детей, алиментами, кассациями, процессами, волокитой и так далее. И в центре - четвёрка брошенных отцом детей, их характеры, эмоции. А также эмоции и обиды брошенной жены. Роман актуален и сейчас и читается с большим интересом.